Люди ночью выбегали на улицы, обнимались, плакали … Эту радость нашей постоянной читательнице из города Тихвина Евгении Захаровой не забыть никогда. Как и четыре тяжелых военных года.
«Война началась 22 июня, а уже 28 августа немцы были в Торопце, это моя малая родина – небольшой городок в Калининской (ныне Тверской) области, в 100 километрах от Великих Лук, – пишет Евгения Ивановна. – Основная часть жителей, и я в их числе, ушла из города. Ночевали мы в колхозных сенных сараях. Утром команда: «Выйти на улицу!» Немцы приехали на мотоциклах по извилистой дороге, с холма. Старший с переводчиком подошли к нам, спросили, откуда мы, проверили по карте и сказали, что завтра здесь пройдут их войска, поэтому нам нужно вернуться домой».
Указание, как рассказывает пенсионерка, беженцы выполнили. В городе увидели крытые повозки, словно цыганские кибитки. В них жили оккупанты. Тут же – походная кухня.
«В наши дома немцы не заходили, но в огородах все почистили, и мы здорово голодали, – продолжает рассказ о тех нелегких годах Евгения Ивановна. – Моя сестра ходила с бидончиком, люди делились супом. Женщин и подростков гитлеровцы заставили вырубить лес на много километров вокруг железной дороги – боялись партизан. Не зверствовали, но наказывали тех, кто помогал сопротивленцам – в центре города установили виселицу. В Торопце фашисты находились до 21 января 1942 года».
В письме дальше читаем, что жителям городка сильно досталось, когда немцы отступали от Москвы. «Были жертвы, пожары, мы вначале прятались в окопах, на огородах. Всей улицей укрывались в соседском подвале».
Когда все поутихло, жизнь стала мало-мальски налаживаться, хотя до победы еще далеко. В 1942 году семью Жени постиг новый удар – погиб отец. Маме тогда было 37 лет. Без отца остались трое детей – двенадцати, шести и четырех лет. Да еще племянница-сирота. «Столько испытаний выпало на долю матери, нужно было поднимать всех нас, – вновь и вновь возвращается к прошлому Евгения Захарова. – Мама работала в госпитале прачкой и уборщицей, а мы ей помогали. Летом с братьями пасли коз в поле, пололи траву в огороде, носили воду. А вечером, с девяти до полуночи, играли в лапту и войну – на улицах же были готовые окопы. Речка рядом, но купаться времени не оставалось. Все лето ходили босиком. Зимой хуже, одна пара валенок на всех. И как-то ездили на болото за ольховыми дровами, лес ведь далеко». В то время, вспоминает читательница, очень хотелось сладкого. Конфеты Женя попробовала в шестом классе, на дне рождения подруги. Это были легендарные «подушечки». До сих пор это ее любимое лакомство.
В школу Евгения пошла в 1943 году. Тетради делали из книг, а чернила – из печной сажи. Вместо портфелей – тряпичные сумки. К обеду приносили на решете несколько краюшек хлеба с сахарным песком. Учебников не хватало – один передавали из рук в руки 5-6 школьников каждый вечер. Учителя «выкладывались» полностью. «Я очень им благодарна за все, что они для нас делали, – продолжает автор письма. – Обязательное семиклассное образование было бесплатным, а с 8 по 9 класс – платным. Признательные выпускники 1938 года поставили в 1974 году за свой счет памятник учителю. Он и сейчас там стоит, напротив школы №1. Это был первый такой памятник в Союзе».
О полном разгроме гитлеровцев узнали ночью, из радиосообщения Юрия Левитана. «Первый День Победы помню, как сегодня, – пишет Евгения Ивановна. – Соседка бегала в темноте по улице, колотила в окна и кричала: «Победа! Победа!» Кто в чем был, выбегал из дома – люди обнимались, плакали. Вывешивали красное. Кто-то повесил красную вязаную кофту. Был салют».
Послевоенное время тоже было трудным. Страна вставала из руин, на все требовались средства. «Держишь кур – сдай яйцо, есть коза – сдай масло, а зарезал поросенка – шкуру, – рассказывает Евгения Захарова. – Но, несмотря на невзгоды, выживали. Все-таки свои овощи, заготовки ягод, грибов. Брат рыбачил. Пользовались лампой-коптилкой, электричество дали только в 1952 году. Мама научилась косить, точить топоры и пилы, варить мыло, делать свечи».
Евгении Ивановне много есть еще о чем рассказать. Раньше, когда были силы и здоровье, она делилась воспоминаниями со школьниками на уроках памяти. И обязательно угощала ребят конфетами-подушечками – первым в своей жизни лакомством.
«Мы – дети войны – взрослели быстро, и пережитое осталось в нас навсегда, – продолжает пенсионерка. – Многое я видела сама, многое знаю со слов мамы».
У Евгении Захаровой два сына, оба подполковники, четыре внука и три правнука, один из них кадет. Тридцать пять лет она готовила кадры для предприятий. Работала на Пролетарском заводе в Ленинграде, трудилась в Тихвине. Награждена медалями «За доблестный труд» и «Ветеран труда».
«Еще вот что вспомнила, – читаем в конце письма. – После войны развивалось тимуровское движение. На домах, где раньше жили погибшие на войне горожане, тимуровцы прикрепляли звездочки. Школьники собирали металлолом, лекарственные травы. И еще. Я считаю, что каждой нашей маме следовало бы поставить памятник. Каждой».
Но лучший мемориал – тот, что воздвигнут в сердцах благодарных потомков. Ведь память – это еще и добрые дела, чуткость и уважение к ветеранам.
Михаил КОЗЛОВ
